Визжащая хижина

[Цыган Аче]

Шнурок ботинка был развязан. Одежда была вся мокрая и тяжелая, она липла к телу и тянула его. С волос капала вода. Впрочем, это его не волновало.
Ему нравилось, когда его ничего не волновало. Это позволяло ему обо всем забыть. О тетрадях, об окнах в мрачных кабинетах, о жутких метлах и шнурках. Но даже если бы он в самом деле не знал этого никогда, вряд ли потерял бы многое. Возможно, некоторые знания по Латыни. Но он не любил Латынь.
Он любил это ощущение. Наверное, он мог любить многое в этот самый момент. Даже холод. Он ненавидел холод, а сейчас он его любил, потому что совсем не чувствовал. Его тело было таким горячим, и щеки наверняка так раскраснелись, что он, должно быть, походил сейчас на какого-нибудь мальчика, собравшего всю свою хрупкую уверенность ради признания, или на молодую особу, отыскавшую в библиотеке книгу с содержанием, неведомым ее юному сердцу.
Он вдруг остановился и внимательно посмотрел на свои руки. Он был слегка задумчивым. Его ладони были широкие, пальцы ровные, но не длинные. Ну, он никогда не занимался игрой на фортепиано. А, кажется, и было однажды… Он постоял так немного, и после чего удивительно внезапно в его взгляде отразилось настоящее облегчение. Парень хихикнул и пошел дальше.
Он рассматривал большие сугробы и сугробы поменьше; рассматривал деревья, их кору и тонкие ветки; рассматривал небо, живые, богатые облака и рядом кучки совсем умирающих бедняков. Однако, в сущности, ничего из этого не мог различить. И он не мог объяснить это словами. Некоторые вещи ими никак не объяснить. То было безмолвное обсуждение чего-то важного, в которое могли быть посвящены лишь те, кому для разговора достаточно и взгляда. Его глаза были честными и открытыми.
Все было для него единым сложным механизмом. И значило это для него, однако, несколько иное, чем, к примеру, для какого-нибудь пожилого господина, решившего, что благодаря своим лакированным туфлям и громкому голосу по вечерам он способен рассуждать о чем угодно. Он не рассуждал. Само собой весь этот снег, все эти деревья и облака были не одним, но частями чего-то одного, чего-то чудовищно большого, невообразимого. Ему доставляло удовольствие разбирать все это, рассматривать, исследовать, даже если начинало мутить, и походка становилась неровной. И потом соединять эти детали одну за другой… И человек был этой деталью. Замечательной деталью. Но чего-то в ней не хватало, ей было трудно найти подходящее место. Может ли быть, что она была просто не закончена? Или так и задумывалось, что закончить себя она была способна только сама?
Он потянулся к чему-то рукой, но замер, будто разглядывая среди всего механизма то, что хотел поймать. Он повернулся и направился куда-то быстрым шагом.
———
Он ступил на пыльный деревянный пол. Хижина была совсем старая. От обветшалой мебели и разрушающегося кирпича шел густой запах сырости. Сейчас здесь было тихо, доски под его обувью даже не скрипели. Лишь немного юноша слышал доносящейся из-под низа стук колес. Должно быть, он был незамеченным посажиром. Он прошел дальше, к одной из стен. Едва различимы на ней в темноте были следы от ножа. Наверняка было полно тех, кто бы счел это лишь глупостью, одной из тех шуток, что ученики оставляли в здешних местах предостаточно; тех, кто нашел бы в этом нечто жуткое, явно относящееся к какой-нибудь великой тайне; тех, кто бы думал о потерянных вещах или словах, которые не пришли в голову в нужный момент, ведь даже бы не зашел в визжащую хижину. И во всем Хогвартсе, пожалуй, парень был единственным, кто знал, чем это было на самом деле. Он провел рукой по глубоким, шершавым царапинам. От его касаний они стали обретать форму. Форму давно оставленных символов и вычислений.
Вот здесь он сделал ошибку. Все-таки, он сделал ошибку. Кто не делает ошибок? Иногда это даже приносило ему удовольствие. Ему приносило удовольствие смотреть на того ребенка, которым он был когда-то, потому что теперь он был тем, кто превзошел его. Он редко смотрел на других, и его зеркало в ванной всегда оставалось чистым.
Он прищурился. Он вглядывался суровым, сосредоточенным взглядом в стену, после чего разочаровано вздохнул и опустил голову. Он резко выпрямился и сложил ладони в молитвенном жесте. Его лицо было слегка озадаченным. Кажется, он пытался что-то вспомнить. Куда он ехал? Юноша осмотрелся и указал рукой сначала вправо, потом влево. Потом он вспомнил начало какой-то старой песни. Удивительно, но он нашел, что она бы неплохо вписалась в его формулу. Он остался доволен этой мыслью и, будто ничего не имело значения, прошел дальше.
В одном углу он заметил чьи-то сапожки.

«Они тоже куда-то едут. Надо будет почитать об этом в библиотеке» - он размышлял об этом и подходил ближе.

Он поднял глаза и вздрогнул. В его голове прозвучала какая-то фраза, значение которое он не понял. Должно быть, она была на иностранном языке. Он не знал, изучал ли этот язык раньше. Это все, о чем он смог подумать, при виде нее.

«Она тоже куда-то едет. Похоже, они вместе. Вряд ли о подобном есть в библиотеке»

Он мог бы спроектировать сейчас целый парящий замок, но осознать, что эти сапожки - лишь часть одежды этой девочки, представлялось для него практически невозможным.
- Кажется, я сел на верную хижину, - голос у него был немного приглушенный и протяжный. - Иногда с этим бывают, знаешь, проблемы. Кто-то ворует рельсы… - он сказал это тихо. - Кто-то, черт возьми, ворует рельсы… - он сказал это совсем тихо. Его взгляд настороженно прошелся по комнате. Юноша посмотрел на Камиллу и он вновь выглядел спокойно.
Он запустит руку в левый карман, но ничего там не нашел. Он покопался в нем, но тот действительно был совершенно пустым. Он почувствовал страх. Но не потому, что его пугала потеря камня. Он ведь сказал, что совершит чудо. Такие слова нужно беречь. Не важно, верила она в это или нет. Оказалось, у штанов есть свойство иметь еще и правые карманы.
- Если бы он упал в оркестровую яму, было бы хуже.
Он не знал, почему сказал именно это. Он чувствовал себя неловким парнем. Давно он не чувствовал себя так. Он протянул камень Камилле.
- Я ведь сказал. Что совершу это для тебя.

 

[Камилла Белая]

На мягких, по-детски пушистых светло-русых волосах поблёскивали, как тончайшее эфемерное украшение фэйри, капли и нити сорванной паутины, вот под выбившуюся из общего туманного марева волос прядку заполз, ища убежище, быть может, последнее, невероятно крупный для своего вида паук, чудом доживший до поздней осени и вдруг, из-за легкого движения незваной гостьи в одну секунду лишившийся своего изящного, созданного с невероятным терпением обиталища. Молочно-белые, но зрядно перепачканные кисти рук третьекурсницы были покрыты царапинами, пальцы сжимали волшебную палочку, только вот толка от ней не было никакого, в нестабильном состоянии пытаться творить волшебство – действовать себе во вред. Живейшей иллюстрацией этому была одежда: после тщетных попыток привести себя в хоть сколько-то подобающий чистокровной волшебнице вид, качественная слизеринская форма, украшенная дивными репьями их окружавшего хижину заброшенного сада, ничем не отличалась от тёмной заношенной наволочки бездомного домовика. Тонкие ноги в белых когда-то чулках напоминали скрюченные окоченевшие конечности трупа кобылы. Блестящие сапожки с наложенными на них грязеотталкивающими чарами весьма странно контрастировали с общим обликом, делая его, наверное, ещё более отталкивающим. Камилла пришла в оплот привидений поздней ночью, она тоже искала убежище, приют, как больные кошки ищут укромные места подальше от людей, забиваются под старые лестницы. Её лихорадило, но бодроперцовое зелье не помогало и помочь не могло, болезнь была вызвана даже не магией, но жестоким столкновением с теми аспектами реальности, с которыми встречаются далеко не все. Её преследовали видения, воспоминания о ночи с кровавой луной, то ли ложные, то ли правдивые, жестокие, мрачные, отнимающие силы. Она никак не могла удостовериться, что всё, что она видела – кровоточащие стены, воронки в теле жертвы, ртутные змеи – не игра её воображения, не галлюцинация, и что всё это было не зря. Хотелось прикоснуться к сознанию тётушки, только она могла бы объяснить, что подобный опыт – тоже может являться частью гармонии. Больше всего хотелось отклика учителя-легилимента. После прикосновения к тому, что многие годы терзало его душу, как бы это ни казалось нелогичным, хотелось как можно чаще получать подтверждение того, что он жив. Его опыт сознание девочки воспринимало как смертельную рану. От безумия её спасала лишь жесткая тренировка, длившаяся почти год. Голову будто сдавил высохший пузырь дракона, не давая возможности поймать хоть какой-то сигнал со стороны, лишая чувствительности, способности воспринимать что-то более тонкое, чем то, что могут передать пять элементарных маггловских чувств. Возможно, такой эффект давала защита, наложенная на девочку, чтобы в момент нестабильности её психики никто со стороны не смог считать её память, хранящую теперь весомую тайну. Возможно, это было последствие открытия врат, возможно лишь реакция на шок.Так или иначе, это стало ещё одной причиной, по которой Камиллу потянуло именно в хижину. Грань материальности была очень тонка в этом обиталище призраков. И если где-то и был шанс перестать чувствовать на голове этот непроницаемый колпак, то здесь. То и дело из самых непредсказуемых мест доносись скрежет, приглушенный стон. Казалось, стонало ни какое-то конкретное привидение, но вся законсервированная не в самом блестящем состоянии постройка. Вздыхала о чём-то своём, скрежетала зубами-ставнями в бессильной ярости, рождённой фатальным её непониманием, а главное, отсутствием всякого желания исследователей не сочинять правдоподобные и занимательные истории, за которые полагаются награды, признание, а быть может, степень, а по-настоящему её понять. Реальность редко укладывается в рамки правдоподобия, а потому так редко уместна. Этот полуживой организм, казалось дышал, органы его пульсировали. Из подлокотников пыльных кресел то и дело появлялись призрачные руки, разочарованно хватали воздух. Тяжелые портьеры вздымались, дыбились ковры, на шелковых обоях проступали лица со впалыми глазницами, проваленными носами, вокруг люстры вяло кружили, как сонные осенние мухи, чьи-то выбитые зубы… В этом ходящем ходуном доме, чтобы сохранить равновесие, Камилла упёрла взгляд в свои белые с сероватыми пятнами коленки, которыми она подпирала лоб и, пытаясь перебороть какофонию мыслей и чувств, стремилась сконцентрироваться, достучаться до взрослых, краем глаза она видела подбирающиеся ботинки, оставляющие чёрные, влажные следы на пыльном полу, волочащиеся шнурки, слышала капли, звук тонких струй, она решила, что это призрак одного из утопленников, и едва ли он стоит её внимания. Призрак заговорил хоть и сбивчиво, как этой форме жизни и полагается, но как-то неправильно, слишком прочувствованно, так, будто в груди его до сих пор билось живое сердце, да и голос его показался знакомым…
- Рельсы украли, чтобы поезда-призраки не нарушали Статус. Только это не помогло. И охота на них до сих пор не прекратилась. Как и на призрачные подводные лодки, только не такие они простые, чтобы их было просто поймать.
Слизеринка подняла глаза на раскрасневшегося белокурого юношу, мокрого с ног до головы, сердце её сжалось. Именно этому человеку выпал шанс изменить ход истории, и сейчас он был перед ней. Камилла нашла в себе силы встать на ноги.
- Получается, действительно, всё было не зря… Получается…
Девочка наклонила вперёд голову, посмотрела на парня глубоко запавшими глазами исподлобья и хриплым голосом молвила:
- Ты избранный. Избранному суждено было разрушить, избранному суждено собрать. Мертвецкий смех вырвался из её уст, после чего выражение лица стало внезапно каким-то кротким.
- Да, мы – наследники Древних Богов и судьба наша – писать законы вселенной. Но… Так бывает, Уилл?
Так бережно, как только можно, девочка взяла тонкими пальцами огранённую речную гальку, в мудрых, опытных руках способный воскресить все тайны мира. Вгляделась в Бессмертный символ Даров, казалось, оцепенела.
Стоило повернуть в ладони бесценный артефакт, и стало бы очевидным, стоит ещё надеяться на спасение родителей или уже нет. Она медлила, не могла решиться.
Тут сумрак в углу комнаты сгустился, стал значительно насыщеннее и плотнее, по комнате пошла волна энергии, сметающая пыль, изгоняющая воющих, обнажающая простое беззащитное деревянное естество старой хижины. В ушах зазвенело. На чистый дощатый пол ступил с лаконичной грацией прирождённого хищника волшебник в тяжелой чёрной мантии. Качнулись длинные свинцово-серые волосы, блеснули янтарём глаза. На усталом благородном лице волшебника читалась озабоченность. Он кивнул юноше и Камилле. «Вот мы и встретились, - услышала девочка, - Камилла из Благородного Дома Гайлис, ты исполнила свой долг». Эти простые слова перевернули мир в душе третьекурсницы. Это была лучшая награда. Ничто материальное не могло бы и близко сравниться с магией этих слов. Она молча протянула бесценное сокровище Пожирателю и склонила голову. Когда пальцы его коснулись её ладони, светлые, почти незаметные ресницы её заблестели. «Всему своё время» - разнёсся по её сознанию глубокий его голос ответом на невысказанные мечты. Маленькая галька с врезавшимся в каменную плоть священным символом исчезла во тьме под тяжелой мантией, будто в чёрном сердце погибшей звезды. Слизеринка увидела, как из внутреннего кармана маг изъял простенькую прямоугольную коробочку – новую, нераспечатанную колоду карт, со спокойной улыбкой протянул Уиллу. Что-то стукнуло друг о друга как-то странно, немного влажно. Третьекурсница опустила глаза: в бледной кисти левой руки волшебника тоже что-то было, что-то с одной стороны простое, с другой – неправильное. Будто бы два мраморных шарика для игры «брат найди брата», но не совсем – между сильных пальцев беспомощно свисали неестественно блестящие, будто отливающие металлом зрительные нервы. «Что это?» - не удержалась девочка от невербального вопроса. Ответ пришел не словами, но образами. Пожиратели смерти в лабораториях пытались возвращать талантливым полукровкам блеск глаз, присущий чистокровным волшебникам, но получилось это в результате только автономно от волшебника, да и то благодаря специфической, разрушительной для людей магии создания, известного под именем Хозяин Леса, в результате из обычных человечьих очей получился биомеханический артефакт, реагирующий на суть души владельца, в зависимости от неё меняющий свой цвет, но для трансплантации живому магу непригодный. Для чего нужна была эта гадость юноше, для Камиллы осталось загадкой, но Пожиратель ему их передал.

 

[Цыган Аче]

Он улыбнулся, чуть отстраненно, с каким-то особым, безупречным добродушием; улыбнулся так, как мог бы улыбнуться человек, не обделенный известностью и уважением, своим поклонникам; улыбнулся так, чтобы лишь до одного единственного человека в толпе, возможно, смогло бы дойти значение его улыбки.
- А ее было нелегко поймать. Там были мертвецы и рыцари. И страшные птицы… Хотя я тебе соврал, они были не страшные. Что с них взять. И змеи, - он изобразил рукой волну. - Никогда не видел столько змей. А, может быть, и правда никогда не видел… Еще там был Сантьяго… Или уже не было. Но его никто не знает, это не важно.
Во рту было жарко и немного остро. Последний глоток был сделан давно, и вкуса уже не было. Впрочем, даже если бросить это в Черное озеро, тонуть это будет не так быстро, как думают. Думают, что просто улыбаются, а на деле черти что творится в измерениях и расчетах, но этого совсем не замечают, ну или только немного.
Он принял звание Избранного спокойно. Кажется, эти слова, хоть и слегка, но взволновали этого распаленного юношу. Однако, должно быть, он относился к миру слишком просто и смело, и того, что этот мир будет щедр по отношению к нему, никогда не ждал. Он не ждал, а то и вовсе не хотел, и, случалось, сильно не любил, когда кто-то говорил о нем то, что он сам прекрасно знал, или то, что он знал не так хорошо. И все же сейчас на нем были мокрые, потрепанные ботинки с отходившей подошвой, а не лакированные туфли, и голос едва ли заглушал стук колес, отчего рассуждение было не для него. Он не знал, как она рассчитала это. Но эти вычисления не были значимыми для него, поэтому он просто доверился ее словам. Ему показалось, что иначе он мог ее обидеть. Возможно, и не мог, но он уже не думал об этом.
- Бывает, - немного резко ответил парень. Он почувствовал что-то странное, волнующее в том, что его назвали по имени. - И не так тоже бывает. Все бывает. И законы уже все есть. А те, кто хочет их писать, просто читать не умеют. Дураки.
Он наблюдал за перепачканными, исцарапанными руками девочки, держащими камень. Потом колеса заскрежетали, ему послышалось, что хижина запыхтела. Он подумал, что не успевает, однако ему было не ясно, за чем именно, и пыль вокруг поднималась, и качались обрывки сгнивших тканей. Когда все закончилось, его мысли уже были далеко, но он испугался, что уедет без них. Тогда он понял, что все еще стоит на месте, и под ногами тот же деревянный пол, и все же теперь рядом с ними стоял кто-то еще.

«Отражение пришло без зеркала. Что с зеркалом?» - он напрягся - «Наверное, опоздало. Точно опоздало»

Парень посмотрел на Камиллу, на ножку одного из пыльных кресел, затем вновь на Камиллу. После чего задумчиво, как-то сомнительно посмотрел на того, кто был перед ним. Того, кого он когда-то видел лишь отражением в своем зеркале, того, с кем сражался во снах, того, кто мог в нем вызвать безупречную, великолепную в своей искренности ненависть. Но вряд ли этот юноша мог осознать, что сердце его бьется едва ли от всей этой ненависти, впрочем, как и то, что отражению, сбежавшему из зеркала, это самое зеркало совсем ни к чему. Но осознать, что ему нравилось смотреть на это лицо, он мог вполне. Было в нем что-то неотвратимое, внушительное.
Он принял колоду так, будто ожидал этого, не сказал ни слова. Глядя на нее, он вспомнил что-то хорошее, что-то о призраках и коридорах. Потом он опустил взгляд на другую руку Беглеца. Едва ощутимый ветер коснулся дряхлых стен; паук, возможно, чувствовал бы себя лучше, если бы знал парочку хороших шуток; капля воды упала с волос на ворот куртки. Он глубоко вздохнул, его плечи опустились. Он взял то, что протягивал ему мужчина. В его руке глаза охватило темно-синим цветом со вспыхивающим внутри, извивающимся золотистым сиянием.

«Наверное, ей понравится смотреться в зеркало»

Он поднял голову и кивнул. Что-то заставило его насторожиться, он огляделся. Снова посмотрел на Камиллу.
- Кажется, мне пора выходить. Хотел ли я сказать что-то еще… Наверное, оно утонуло, - он поджал губы и направился к выходу. Было слышно, как он споткнулся о порог.

 

[Цыган Аче]

Кто-то разъяренно спорил с портретом о том, о чем, вероятно, даже в прошлом знали не достаточно хорошо. Кто-то смеялся уже над 573 - м словом из учебника по Истории Магии. Кто-то все не мог завязать себе шнурки должным образом. Кто-то учил свою сову ругаться по итальянских. Многие были в этот час заняты разными вещами. А Уильям думал о пауках и шутках. Он не помнил, с чего решил об этом думать.
Кресло было пыльным. Он не знал его раньше, но, вероятно, оно было таким же пыльным. Вокруг было темно. И пахло сыростью.
Этот запах все пытался его куда-то завлечь. Он чувствовал, как вода стекает по телу, как холодный воздух режет горло, и возвращался в хижину. Он слышал птиц, треск развалившегося дерева, стук колес и возвращался в хижину. Он видел чей-то взгляд, поглощающий изнутри, что-то черное и незнакомый ему блеск и возвращался в хижину. Потому что он сам хотел вернуться. Что-то неприятное, опустошающее одолевало его, когда он вспоминал тот сон, и он не хотел с этим оставаться. Это было прошлым. Прошлым, чьи прикосновения юноше совсем не нравились. Он думал о пауке, который всего лишь хотел найти хорошую шутку.
Уилл еще раз взглянул на стену с вырезанными ножом записи. Он взглянул на того, кто положил этому начало, глазами того, кто завершил. Это ему нравилось больше, чем запах сырости.

 

[Мария Гуткович]

Робин гуляла,и вдруг поняла,что очутилась около визжащей хижины. Девушка очень удивилась,ей было немного страшновато,но любопытство взяло верх,и Робин зашла внутрь. От полной тишины у девушки бежали мурашки по коже. Просмотрев внимательно хижину,девушка решила,что на сегодня приключений хватит,и она пошла немного погулять,а затем вернулась домой.

 

[Юлианна Виноградова]

Юлианна походила по улочкам деревни и вспомнила, что слышала много историй про Визжащую хижину. Ну и конечно любопытство взяло вверх и девушка направилась в сторону хижины. На улице светило солнышко и приятно грело макушку головы. Юна подошла к хижине и оттуда послышался дикий визг вперемешку с детским плачем. Пуффендуйка слышала легенды, будто там жила семья, которая погибла. Что в этой хижине собираются все призраки из округи. Правда это или выдумка, девушка не знала. Но любопытство все подкрепляло желание туда зайти. Преодолев себя, девушка ступила на порог хижины и из крыши хижины посыпалось что-то прямо на её волосы. Опрянув от этого, девушка стала пятится назад и пыталась вытояхнуть всю пыль с головы. Решив не уходить отсюда, девушка не трусиха ведь. Она вновь ступила на порог и на чердаке что-то зашуршало. Наверно крысы или мыши до сих пор обитают здесь. Открыв дверь, которая не подавалась с первого раза и с оглушающим скрипом все же отводилась, вошла в хижину. Доски были пыльные, некоторые с гвоздями выдернутые, ковер лежал поверх этих досок. Казалось, что можно легко провалится. Окна хижины были неказисты, как и двери внутри пошарпанные, будто когти зверя поцарапали стены и двери. Внутри веяло холодом, хотя на улице было довольно приятно и относительно тепло. Ощущалось присутствие кого-то ещё. Девушка очень осторожно, на цыпочках ходила по коридору хижины, но на второй этаж она особо не хотела подыматься. Она особо не хотела верить в призраках в этом доме, но пока проверять она не посмела. Увидев как что-то небольшое пробежало мимо неё, девушка тут же выбежала с хижины. Увидев мышь, которая уже пыталась спрятаться в траве, Юлианна успокоилась немного и решила, что она осмотрит этот дом немного позже, а пока она ещё хотела сходить в какой-нибудь магазинчик и сходить за кофе в какое-то кафе

 

[Мария Гуткович]

Робин в этот день решила отправиться в Хогсмид,чтобы немного отвлечься от грустных мыслей. Гуляя по улицам и о чем-то размыщляя,девушка увидела визжащую хижину. Девушке стало довольно интересно,и она вошла внутрь. Хижина напоминала дом вверх дном: очень было неудобно идти,а вокруг царила какая-то страшная тишина,девушке казалось,что вот-вот она кого-то увидит. Вдруг Робин услышала шорох и резко оглянулась. Показалось-подумала девушка и решила пойти более уверенно. Но шорох повторился,и девушка стремглав выбежала из хижины.

 

[Юлианна Виноградова]

Юлианна уходила с Хогсмида и проходила мимо Визжащей хижины. До этого стояла сильная жара и не было не ветерка. Как только девушка подошла к хижине, ветер усилился и двери хижины стали то открываться, то закрываться с сильными хлопками. Чудеса, мистика или просто чьи-то шутки, девушка не понимала. Чем ближе она подходила, тем сильнее двери заколыхало. Стук дверей оглушал Юлианна, а необычайное явление всё усиливалось и усиливалось. Юлианна решила всё же наступить на порог и двери успокоились и захлопнулись. Она дергнула ручку двери, а она всё не поддавалась. Юлианна ещё сильнее стала дёргать ручку двери, но она не отворялась. Девушка потратила ещё попытку, но дверь резко открылась и ударила её по лицу. С носа невольно потекла кровь. Девушка достала платок из кармана и стала вытирать нос. Кровотечение прекратилось довольно быстро. Девушка вновь зашла в этот проклятый дом. На этот раз девушка решила зайти на второй этаж. Подымаясь по лестнице, Юна боялась провалиться, так как под весом девушки, лесинки прогибались. Дойдя почти на второй этаж, девушка оступилась и провалилась под ступенькой. Очнувшись, тело девушки всё болело, ноги были все в кровопотеках и занозах. Кое-как Юна встала на ноги. Тело и голову ломило от боли, идти было очень тяжело. Она направилась на кухню, где на удивление нашла аптечку. Она помнила пару заклинаний, которые ей рассказали когда-то, но она не рискнула воспользоваться и решилась на старый метод. Она взяла нужные лекарства и обработала всё тело. Увидев в соседней комнате какой-то диван, который явно был потрепан, Юна прилегла на неё. Кровопотеков уже не было, но раны и боль от них ещё оставалась. Вопреки тому, что с ней произошло, на её месте все бы разбежались, кто мог несмотря на боль. Но только не Юлианна. Она решила немного полежать в этой проклятой хижине. Не заметив, девушка уснула. Проснувшись, девушка уже не чувствовала такую сильнее боль, как раньше и идти она уже могла. Слегка ковыляя, девушка покинула хижину и уже обещалась, что сюда не вернётся( но явно её интерес погубит когда-то)
Она села на карету и уехала в Хогвартс

 

[Юлианна Виноградова]

Визжащая хижина - это пожалуй жемчужина и легенда всего Хогсмида. Все мечтают сюда попасть и они же боятся к нему подступать. Юлианна же пыталась подступать к хижине уже 2 раза и оба раза хижина её не принимала. Как говорят у маглов "Бог любит троицу". Девушка решила ещё раз попытать счастье и обыскать хижину. Это сегодня вторая её поездка в Хогсмид, но от этой поездки она многого не ожидала. Главное, чего ждала девушка, это не повредить себя. Только раны затянулись и только она встала на ноги и спокойно может ходить. А тут её же ноги снова ходят улочками Хогсмида, ведя её в логово тьмы. Юлианна все ближе и ближе подходила к хижине. В этот раз никакого ветра не было, двери были закрыты и ничего не предвещало чего-то плохого. Подойдя к дверям, внутри хижины послышался страшный и громкий вой животного. По голосу можно было догадаться, что это либо волк, либо какой-то оборотень. Но желание отворить дверь уже не было. Надев маску хладнокровности, девушка взялась за ручку и тут же она легко поддалась и дверь открылась. Внутри стояла кромешная темнота, а из темноты виднелись красные, налитые кровью, глаза. То ли зверь, то ли монстр, эо было что-то непонятное. Девушка замерла на месте, а животное издало кровожадный рык, будто с того света на неё сокрушался сам дьявол. Юна все ещё оставалась на своём месте, как вкопанная и животное резко выбежало на девушку. Это была обыкновенная собака, которая очень хотела есть. Собака стала прыгать на девушку, чтобы та ей что-то дала. У неё в кормане был кусочек мяса, который она хотела отдать коту, который бродит во дворе Трансфигурации. Взяв мясо у Юны, собака вильнула хвостом и убежала. Пройдясь по первому этажу, Юна не решилась подняться на второй этаж, так как лестница на второй этаж была сломана ею же. Юлианна подошла к лестнице и увидела под ней уже засохшую кровь и явно её, ведь она когда-то здесь же и повредилась. Юна вышла с хижины и на удивление целой. Она села в карету и уехала в замок

 

[Юлианна Виноградова]

Юлианна вышла из магазина волшебных принадлежностей со стопкой пергаментов, пару перьев и несколько баночек с чернилами. Чтобы было удобнее нести, девушка всё удобно укомплектовала в пакет и взяла в правую руку. Решив прогуляться до карет пешком, её путь проходил мимо визжащей хижины, её излюбленное место. Время ещё у девушки было и оттого она решила немного задержаться. Груз печали итак лежал на её плечах, сова вряд ли ещё успела туда и обратно. Девушка ещё издалека увидела мрачную хижину, откуда так и веяло холодом и мрачностью. Ещё не подошла к хижине, а Юна уже ощущала холод, который так и сквозит со всех щелей. Приближаясь к двери, девушка уже и не ощущала то, что когда-то. Только странно хижина покосилась, казалось ранее, что она стояла прямо. Девушка подошла и ощутила какое-то странное ощущение, будто кто-то стоял по ту сторону двери и ожидал, когда в неё постучат. Она уже много чего знала про хижину. И про нашумевших призраков, и про таинственного мертвеца. Но при каждом посещении, кроме пугающей собаки она никого и не увидела. Юлианна потянула за ручку двери и та поддалась. Ветер, который нес то ли прах, то ли песок, то ли очередной мусор, ударил в девушку. Ощущение было не из приятных, будто сам призрак прошел через неё. Юна ступила на пол, который издал противный скрип. Юна посмотрела на лестницу, что вела на второй этаж и удивилась. А ведь она же обрушилась и девушка тогда тяжело поранилась, а теперь она была целой. Девушка решила снова испытать судьбу и подняться на второй этаж по лестнице. Лестница стала прогибаться под её хрупким телом. Половицы противно заскрипели и подгибались от того, как девушка на них наседала. Она осторожно ступала на каждую лесинку, боясь провалиться вновь, но на это раз нога ступила на коридор второго этажа, который был слабоосвещенный. Окно коридора было грязное и лучи солнца не могли пробраться в комнату. Двери комнат были закрыты и девушка решила дергнуть дверь, что была левее от нее. Оттуда издался истошный крик, который походил на зверя, который вот-вот накинется на того, кто стоял по ту сторону двери. Юлианна решила не шутить со судьбой и пулей выскочила из хижины в сторону карет. Она вновь увидела фестралов и вспомнила, что ей нужно в школу, ведь возможно уже прилетела сова с ответом

 

[Екатерина Гуц]

Энн предложила прогуляться до Визжащей хижины и Катя с радостью согласилась. Она еще никогда не видела этого сооружения, поэтому быстро поспешила вслед за подругой. Чем дальше девушки отходили от улицы с магазинчиками, тем меньше становилось людей вокруг. Уже смеркалось и первокурснице казалось, что они попали совсем в другое место.

- Как отличается атмосфера, от главной улицы! А ты когда-нибудь была в хижине? Мне как-то боязно.. Мы же не будем заходить? Просто рядом постоим? - девушка поправила рюкзак и поежилась.

Чуть позже на горизонте замаячил покосившийся старый дом, скрип от которого разносился по округе. Темный силуэт хижины навевал жуткую атмосферу, а сорвавшийся ветер добавил страха.

- Ты не подумай, я совсем не боюсь! - храбро воскликнула первокурсница, смотря на хижину и стараясь скрыть нахлынувшие эмоции. Не часто ей приходилось находится в таких местах, но немного погодя, за веселой беседой, Катя привыкла и даже прониклась открывающимся видом.

- Теперь мне хочется тут порисовать! - Катя улыбнулась и закутала поплотнее шарф.

 

[Annie Hall]

Словно специально для этого момента, вокруг начало понемногу смеркаться. Когда девочки дошли до Визжащей Хижины, Энн подумала, что не зря младшие курсы отпускают сюда только с провожатыми. Хоть пятикурсница и уже была довольно взрослой, но и у неё по спине побежали мурашки, глядя на темный силуэт. Заходить внутрь ей точно не хотелось. "Надо полечить нервы" — в сотый раз пообещала себе Энн. Но нужно было уже что-то ответить Кате, которая ждала её решения:

— Не уверена, что посещение Хижины в такое время — лучшее времяпрепровождение в Хогсмиде... — Хоть Катя и заметно храбрилась, старшая девушка твердо решила, что не стоит сейчас испытывать характер походом внутрь. — Давай лучше придумаем другое занятие?

Первокурсница предложила порисовать. Энни взглянула на часы, и чуть строго проворчала:
— Если хочешь, то можно сделать быстрый набросок. Но совсем скоро следует выдвигаться обратно к замку, если мы хотим поспеть к твоему комендантскому часу.

 

[Екатерина Гуц]

Катя обрадовалась, что Энн разрешила ей сделать набросок. Девушка быстро достала скетчбук, карандаш и волшебную палочку.

- Люмос! - на кончике палочки вспыхнул огонек и первокурсница, усевшись на ближайший камень, принялась быстро делать эскиз силуэта хижины. Рисунок потихоньку приобретал свои очертания и выглядел так же зловеще, как и в реальности. Немного погодя руки пуффендуйки немного замерзли и Катя решила закончить эскиз. Девушка поблагодарила Энн за терпение и положила принадлежности в рюкзак.

- Пошли потихоньку… - сказала первокурсница, ежась от холода. Когда они вернулись на главную улицу, она уже заметно опустела. Всю дорогу девушка делилась с Энн своими впечатлениями и эмоциями. Уже подходя к краю деревни, ведущей в Хогвартс, Катя почувствовала неимоверную усталость, рюкзак сильно оттягивал плечо, но больше всего в данный момент девушке хотелось кушать.

- Спасибо тебе за сегодняшнее приключение! Мне очень понравился наш спонтанный рейд по Хогсмиду! Если будет время, возьми меня с собой еще раз, может попадем в чайную! - Катя улыбнулась и последовала за Энн дальше.

 

[Юлианна Виноградова]

Лекции все сегодня были закончены. Практика по трансфигурации тоже прошла успешно. Быстро справившись со своими учебными делами, выяснилось, что ку девушки осталось ещё куча времени. Решив потратить время с пользой, нет, она не пошла в библиотеку. Она переоделась в другую одежду и направилась к каретам, которые увезут её в Хогсмид. Сегодня в планах у нее было посещение излюбленной хижине, тренировки у ивы, ну и ей просто нужно сходить в вестибюль ит посомтреть обстановку. Она так сильно хотела попасть в Хогсмид, что пробежала мимо вестибюля довольно быстро, как рысь. Девушка решила сегодня идти не пешком, а проехаться на карете. Погода была довольно приятная и оттого желание прокатиться в карете, глядя и любуясь, как пейзажи сменяют один одного. Она села в карету и в голове предстала мысль, будто она принцесса и сейчас карета увезёт в ее цартсво. Карета ехала сегодня спокойно и привезла ее прямо к цели.
Девушка стояла на пороге воющей хижины. С каждым днем кажется, будто хижина уходит под землю. Мрачность здания только выше и выше. Как только девушка схватилась за ручку двери, внутри кто-то издал истошный рёв, а куча пауков поползли по руке девушки. Увидев картину, девушка закричала и стала смахивать пауков, которые расползлись по всему телу. Она отошла назад, но забыла, что там лестница и споктнувшись упала на землю. Пауков вроде бы не было и девушка слегка успокоилась. Она вновь пыталась открыть дверь, но так не открывалась. Как только девушка решила с разбега вынести дверь, та открылась и девушка полетела вглубь коридора. Упав на колени, девушка медленно поднимала голову, так как ощущала присутствие кого-то в этой комнате. Сблизившись лицом к лицу с собакой, с пасти которой воняла чем-то протухшим и слюной до самого пола, девушка обомлела и потеряла дар речи. Собака скалилась и в упор смотрела на девушку. Собака понимала, что Юлианна боится, ведь страх виден легко. Юна не пыталась истерить, ведь понимала, что она может стать обедом для этого существа. Медленным ползком девушка пятилась к двери, а собака не шевилился и стоял на месте. Когда ноги коснулись крыльца, девушка поднялась и захлопнула дверь и что есть мочи побежала к каретам, которые быстро и успешно привезли ее домой

---

Снежная королева

 

[Ария Файрстар]

Ария переоделся и пошёл отдохнуть от чужих глаз а так же встретиться со своей подругой которую давно не видел. Он боялся за неё ведь вдруг снова выбежит из замка не попогоде одетая.
Файрстар отправил ей короткое письмо. Коротко и по делу:

{Визжащая хижина. В 15.
А.Ф.} ​

Красивым и аккуратным почерком. Его учителя говорили а детстве, что у парня императорский почерк. Когда Ария покопался в древе своей семьи. И нашёл не многое но императорские корни присутствуют это многое объясняет но так же и много вопросов.
Мужчина рассматривал каждый уголок этого старого дома ожидая свою подругу.

 

[Лия Григорова]

Девушка лежала комнате факультета, и отдыхала, теперь ее ничего не заботило. Лия ушла в жители, только вчера ее перевели. Теперь с новым статусом девушке стало немного легче, и она возможно могла уехать куда-то на неопределенный срок. И вот уже жительница собралась встать, чтобы немного прогуляться и освежить свои мысли она увидела что летит сова. Такую сову девушка еще не видела, она присела на колени к гриффиндорке и протянула лапку, к которой было привязано письмо. Блондинка отвязала пергамент и угостила сову вкусностями, почтальонша с добротой ухнула и улетела. Лия развернула письмо и увидела, что она от ее друга. Он написал куда надо подойти и к какому времени.

-Интересно, чего это он решил написать письмо.- Подумала девушка и начала собираться.

Рядом лежало уже готовое платье коричневатого цвета и очень теплое. А еще самое главное, в данном наряде присутствовал капюшон, можно было бы спастись от ветра, если вдруг он будет.



Обув белые кроссовки, Лия отправилась в Визжащую Хижину, в этой локации она еще не была, и надеялась, что она не заблудится пока будет искать домик. Выйдя из замка, жительница почувствовала слабый, но прохладный ветерок. Лия немного опаздывала к назначенному времени, поэтому она ускорила шаг. Кругом никого не было, что и радовало блондинку, ведь не будет различных вопросов на счет того, почему она ушла из роли студента. И вот юнная девушка уже подходила к какому-то странному домику, который по ощущениям вот вот развалится.

Лия открыла дверцу дома и вошла, в одном из углу стоял Ари, который рассматривал помещение.

-Привет, ты хотел меня видеть?- поприветствовала парня девушка и подошла ближе.

 

[Ария Файрстар]

Ария рассматривал пыль которая был везде кругом и морщился так как ненавидел такие места но к сожалению это одно из мест где обычно никого не бывает.
Тут он услышал как скрипнула дверь и лёгки шаги. Ария знал кто это поэтому продолжал пока рассматривать помещение с недовольным и даже высокомерным видом.
После того как он услышал мягкий и мелодичный голом повернулся к своей подруге которая опоздала.
- Ты опоздала. И я тебя тоже рад видеть Лия – усмехнулся парень.
- Я позвал тебя просто побеседовать а то вас гриффиндорцов лучше держать поблизости. Всегда тянет на приключения. Ты прекрасно выглядишь а главное тепло одета. Это меня радует – сказал парень который был одет в тонкую рубашку приятной мякой ткани и брюках. Ну ему не привыкать

 

[Лия Григорова]

Девушка оглядела обстановку, было очень пыльно, и даже может немного не приятно, местечко конечно было не особо приятное, но радовало что тут никто не бывает, и это было самое тихое место. Если не считать, конечно, того что скрипели полы и стены. После того как девушка поздоровалась с парнем, она была возмущена тем, что он сказал, о том что девушка опоздала.

- Ну подумаешь на минуту опоздала, и вообще я леди мне можно. Скажи спасибо, что не на час, как в основном девушки любят делать. - закатив глаза ответила девушка.
- И я рада видеть тебя, местечко конечно ты выбрал восхитительное, ни одной души нет рядом. А что не так с нами гриффиндорцами. Я теперь и не со всем к ним и отношусь, могу делать что хочу, теперь я житель. - ответила девушка и что- то ее нахлынула тоска.

Лия не знала, что теперь будет. Уезжать ли ей из замка куда глядят или же остаться тут жить. Ведь здесь ее друзья, и она будет тосковать по ним. Особенно по человеку, который стоит рядом с ней.

 

[Ария Файрстар]

Ария посмотрел на девушку и пока она возмущалась на парня то лишь прятал свою ухмылку до того момента пока Лия не сказала что она больше не учится.
- Лия с львами всё хорошо просто вы частенько идёт на поводу у своих эмоции и попадаете в разные опасные приключения. Хотя сами при это любите уют и тепло. – сказал парень а потом с тоской выдохнул.
- Если ты ушла из обучения не значит что ты больше не грифиндорка. Я тоже всегда останусь слизеринцем. Хотя уже давно окончил обучение. И я уверен тебя всегда будет место как в Хогвартсе так и в других местах – подарил милую улыбку девушке

 

[Лия Григорова]

Девушка стояла и внимательно слушала Ари, о том, что она навсегда останется гриффиндоркой, и что львы всегда эмоциональные. На счет эмоций он был прав, сама девушка довольно эмоциональная, но возможно именно из-за этого она и ушла в жители, скорее всего она просто устала от того, что у нее ничего не получается в роли старосты, но казалось бы, можно было и просто уйти с поста, зачем же прям так уходить совсем из обучения. На счет этого она даже задумалась.

-Да, ты прав, мы довольно не предсказуемые личности, но думаю меня ты уже выучил всю от и до. Ты всегда внимательно за мной следишь. - согласилась жительница и улыбнулась.

Когда Ария отвечал на все всплески девушки, возможно и не обдуманные, он спокойно стоял. Но как только девушка сказала, что она стала жительницей, он слегка погрустнел.

-Ты расстроен чем-то?- спросила девушка и думала его обнять в знак ободрения, но не стала.

Но вот он вдруг улыбнулся, девушка казалось никогда не видела его таким. Всегда были каки-то хитрые улыбки, с усмешкой. А тут милая улыбка, которая заворожила девушку еще сильнее, но она не подала этому вида.

-Вот и как тут к тебе привыкать, когда ты каждый раз что-то новое выкидываешь. - Посмеявшись сказала девушка, и решила подойти к окну, но потом вспомнила, что они то заколочены, и тут практически полная тьма.