Быстро раскрутив записочку, Энн увидела идеально ровные строки, без единого намека на то, чтобы «подпрыгнуть» или «просесть» к краю листа, написанные четким, будто в каллиграфических прописях, почерком.
«15 сентября 2024г. Сантос-асьенда.
Приветствую, леди Холл! До нас дошли слухи о чудовищном и неслыханном происшествии, имевшего место быть в Лондоне с вашей семьей. Как преданный и обеспокоенный друг семьи Мадругада и его юной наследницы, спешу узнать о вашем состоянии. Если нужна какая-то помощь — можете рассчитывать на семью Сантос.
С уважением, Маркус Сантос.»
Не веря своим глазам, Энн с силой сжала записку в кулаке, впившись ногтями в ладонь.
— Да как ты посмел, лицемерный мерзавец! — прошипела Энн, в голове которой, словно в замедленной съемке, прокручивались кадры из нападения на их лондонскую квартирку. Слёзы на щеках маленькой сестрички и паника в глазах отца… крошечная татуировка в виде креста и анаконды, символа семейства Сантос, которую девушка усмотрела на предплечье одного из атакующих… старинный кулон с мутноватым лунным камнем на шее у Антонии, с торжествующей улыбкой раздирающей ментальные укрепления Энн…её собственный позор…и на десерт — преследующий теперь всюду страх за жизнь родных.
Энн в ярости отбросила записку от себя и схватилась за палочку:
— Инсендио! — хрипя выкрикнула волшебница, полоснув воздух заклинанием, устремившимся словно извивающаяся кольцами змея, вслед за сочащимся ядом посланием. Осколки заклинания отразились эхом между деревьев, рассыпаясь отдельными звуками в чаще Запретного леса.
В этот момент, она искренне жалела, что не уничтожила при возможности этого вечно ощивающегося где-то рядом галантного и утонченного Маркуса — от пяток до ушей идеального отпрыска древней семьи аристократов. Ну и конечно, за её спиной, он спелся с Антонией, столь ревностно следившей за каждым его шагом. Ведь в тот день, когда произошло нападение, кулон на её шее был из родовой шкатулки Сантосов. Энн была довольно наблюдательной, и даже в момент опасности узнала украшение.
Окатив оседающий в воздухе и звучно потрескивающий прах записки струей воды, Энн аккуратно и медленно опустила шипящую и обмякшую мокрую субстанцию на землю. Затем, стараясь не допустить ни одного провоцирующего движения, склонила голову перед гиффигрифом, возмущенно наблюдающего за всем этим безобразием из подлеска.
Лишь услышав удаляющийся в чащу глухой топот копыт, Энн разогнула снова занывшую спину и возблагодарила Мерлина за то, что это оказался хотя бы не патруль кентавров. Она подошла к месту, где тонкой струйкой тянулся к небу дымок от погашенной кучки и носком пошуршала, размазывая пепел.
— Мда, пожалуй сейчас, вот в эту самую минуту, я начинаю сожалеть, что у нас нет кружка по управлению гневом, — мрачно и удрученно проворчала Энн, разочарованная утраченному контролю за эмоциями. Будто и не было той работы над собой, что она проделывала в последнее время.
Удостоверившись, что на опушке теперь всё в порядке, Энн закуталась в мантию и опрометью кинулась к замку, переваривая случившееся. Следовало как можно скорее предупредить бабушку с дедушкой о семье Сантос. И рассказать, наконец, что же действительно произошло в Лондоне. Ведь впопыхах запрыгивая в Хогвартс-Экспресс, Энн не успела толком написать в Бразилию обо всех важных мелочах, которые мог по незнанию упустить отец.
